Первая порка

Я ёрзаю на своём месте, нервно облизывая губы. Рвано выдыхаю и пытаюсь разгладить складки на юбке. Чувствую себя взволнованно, но, несмотря на это, неизвестность меня манит. Это мой первый раз… не в смысле, что вообще мой первый раз. А именно такой первый раз.
Это не просто подсмотренная в фильмах и книгах фантазия. Это не просто решение попробовать что-то новое. Это стремление изучить себя и свои желания. И, о, этого я определённо желаю.
Мы много говорили о подготовке. О том, чего я хочу. О том, с чего мы начнём. Я помню его вопрос, будто бы без подтекста, будто бы дежурный интерес, будто бы он не имел в виду ничего из того, что мог бы и собирался со мной сделать.
“Ты уже знаешь, чего ты хочешь?”, он спросил.
Я тогда опустила глаза и смущённо покачала головой, отрицая. Я чувствовала, как мои щёки горели от стыдливого жара. Так неловко.
Его смешок был тихим. А голос, которым он после заговорил, — текучим, манящим и властным. Конечно, конечно он меня раскусил! Конечно он понял, что я пыталась соврать!
“Ты знаешь.”, после этих слов он попросил, нет, он приказал мне посмотреть на него. Я не могла не подчиниться. Я несмело подняла на него взгляд. Он изучал меня неотрывно, внимательно. Он изучал меня, но в этом не было чего-то опасного. Наоборот, оказаться в его безраздельном внимании было до сладких спазмов в животе приятно. Втайне я наслаждалась тем, что мы сейчас вдвоём и он так сосредоточен на мне, что он смотрит на меня и только на меня. Хотя, мне кажется, что он знал и об этом.
Он приказал мне озвучить все свои желания. Он уже знал, что меня интересует больше всего. Мы говорили о том, что я никогда не стану пробовать. Он очень ответственно подходил к моим намерениям и интересам. И часто повторял, что никогда не сделает то, чего я не захочу. И если я попрошу его остановиться, он остановится. Таковы правила.
Мы говорили про наши сейф-слова. Он сказал, что это обязательно. Я должна была придумать своё слово, которое означало бы мою безопасность, если вдруг наш опыт в моменте перестанет быть для меня комфортным. Я тогда растерялась и выбрала цвета, потому что их обычно все выбирают.
“Зелёный” — всё хорошо, мне всё нравится, он может продолжать и я хочу ещё. “Жёлтый” — предупреждение, его действия начинают доставлять мне дискомфорт. “Красный” — приказ остановиться и прекратить. От мысли, что в конечном итоге именно я приказываю и управляю процессом, даже если я полностью отдаю контроль мужчине, кружилась голова. Я тогда смущённо спросила, смогу ли я поменять своё сейф-слово, если придумаю что-то, что мне понравится больше. Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и сказал, что я смогу, конечно же я смогу, ведь это всё, всё-всё, что мы делаем, — это для меня и ради меня.
И сейчас… сейчас мне снова нужно выбрать. Выбрать, с чего мы начнём. Сделать этот последний шаг перед полётом. У меня дрожат колени и кончики пальцев от предвкушения.
Я шумно сглатываю и снова встречаюсь с ним взглядом. Он говорил мне, что удовольствие требует определённой смелости. И он готов со всей щедростью дать мне это удовольствие, если я попрошу.
Я знаю, чего я хочу. Я решила это ещё с первого же мгновения, как подумала о том, что хочу исследовать этот мир. Мне хочется думать, что мой голос звучит ровно.
“Я хочу, чтобы вы меня отшлёпали, Мастер”, я говорю это слишком быстро, и он просит повторить. В этом нет издёвки, он хочет быть уверенным, что я точно знаю, чего желаю. Это всё для меня. Это всё ради меня. Я смотрю на висящий на стене флоггер и непроизвольно сжимаю бёдра сильнее. Во второй раз у меня получается озвучить своё желание чётче. Я перевожу взгляд на мужчину перед собой. Он кивает мне, поднимается на ноги и приказывает раздеться. Я снимаю свою одежду слишком нервно, и он, конечно же, это замечает.
Он говорит, что мы можем остановиться. Что мы всегда можем попробовать в другой раз, если я не готова. Я отрицательно мотаю головой. Я готова! Это не страх, это всего лишь волнение перед чем-то новым и неисследованным. Но я уверена в том, что готова начать сегодня.
Я говорю это. Важно проговаривать свои желания. Я повторяю в третий раз и слышу сама, каким уверенным становится мой голос.
“Я хочу, чтобы вы меня отшлёпали, Мастер”.
Я остаюсь перед ним без одежды, но не чувствую себя уязвимой. Наоборот — смелость внезапно расцветает во мне. Наравне с желанием. Он всё ещё смотрит только на меня. Его взгляд скользит по моему телу, он так сосредоточен, рассматривая каждую мелочь, каждую родинку. Мне нравится ощущение, что это моё тело захватило его внимание. Я расправляю плечи.
Он приказывает мне повернуться спиной к нему. Встать коленями на диван и упереться локтями в спинку. Закрыть глаза. И ждать.
Обивка под моей обнажённой кожей мягкая, бархатная. Вниз по моему телу бегут мурашки, когда я слышу его длинный выдох. Я не могу видеть, что он делает, и это возбуждает меня только сильнее.
Он ходит по комнате, медленно, не торопясь. Я представляю, как он снимает флоггер с подставки. Взвешивает в ладони ручку плети, пересчитывает её многочисленные хвосты. Я нетерпеливо переступаю с колена на колено и слышу его предупреждение. Он не разрешал мне двигаться. Последует ли за этим наказание? Часть меня хочет ослушаться ещё раз, чтобы узнать. Может быть потом. Или никогда. Я не хочу расстраивать своего Мастера.
Когда звук удара гладких кожаных лент разрезает воздух, я вздрагиваю. Но я не чувствую боли. Мастер ударил по своей ладони, понимаю я. Он дразнит меня? Нет. Нет, он готовит меня к тому, что вот-вот произойдёт. Мне кажется, что я возбуждена настолько, что доказательство этого скоро потечёт по моим бёдрам. Я больше не могу ждать. Но за мгновение до того, как я попросила бы Мастера поторопиться (что, наверняка, ему бы не понравилось), я услышала его голос совсем рядом.
Он говорит мне открыть глаза. Он говорит, какая смелая девочка, его девочка, раз в первую свою сессию выбрала порку. Он говорит, что уже гордится мною, но будет гордиться ещё больше, если я продержусь до конца. Он спрашивает, смогу ли я, хочу ли я этого. Конечно я хочу! Я несколько раз киваю, но он просит меня использовать слова.
“Я не сделаю ничего без твоего согласия, малышка”
Меня снова бросает в дрожь. Я прошу его начать, я повторяю, что я готова и что хочу этого. Одна мысль отступить сейчас повергает меня в ужас. Нет. Нет! Я возьму всё, что даст мне мой Мастер.
Я внимательно слушаю то, что он мне говорит. Мне нужно будет считать удары. Мы начнём с пяти. И я смогу получить больше, если захочу.
Но я должна буду считать каждый удар. И если я собьюсь, то мы начнём заново. Это дисциплина, это то, чему хороший Мастер должен научить свою девочку. Это не звучит сложно. Я готова.
Последние секунды проходят в томительном ожидании. Мне кажется, что после его “хорошо” прошло слишком много времени. Обнажённой кожей я чувствую движение воздуха от взмаха руки. Я сжимаю бёдра в предвкушении.
Не успеваю опомнится, как на мои ягодицы приходится первый удар. Кожа восхитительно горит и покалывает сразу в нескольких местах. Я откидываю голову назад и открываю рот в немом стоне. От кружащих сознание ощущений едва вспоминаю, что должна считать. Вытягиваю из себя протяжное “Один”, и знаю, что вот-вот получу ещё.
Второй удар ощущается ярче. Я продолжаю считать. Слышу, как Мастер снова хвалит меня, называя своей смелой девочкой. Я захотела плётку в первый же раз, когда могла бы выбрать всего лишь его ладонь. Ему так нравится, что я не боюсь. Я смелая девочка. Возможно, я буду достаточно смелой, чтобы мы попробовали хлыст в один из следующих разов. Когда он это говорит, громкий стон вырывается из моего горла. О, да, мне определённо нравится эта идея! Настолько, что я чуть не сбиваюсь со счёта, представляя, как будут чувствоваться удары хлыстом на моём теле. Кажется, этот удар был третьим. Или уже четвёртым? Я выкрикиваю цифру и на мгновение замираю, думая, что ошиблась.
Но новый удар даёт мне подсказку, что я не сбилась. Я продолжаю считать.
После пятого удара мои ягодицы становятся чувствительнее. Мастер спрашивает меня, какой цвет. Сейф-слово. Я не задумываясь отвечаю “зелёный”. Если это значит, что я смогу получить ещё, я воспользуюсь этим.
Мне снова нужно считать. Первый удар кажется более интенсивным, ягодицы теперь печёт. О, наверное, я не смогу нормально сидеть на следующий день. Я надеюсь на это. Мысль о том, что отголоски этой восхитительной боли останутся со мной даже когда это закончится, возбуждает меня.
Представляя, как будет выглядеть мой зад, какого насыщенного оттенка красного он будет, я забываю, что Мастер приказал мне считать удары. Может быть, мне повезёт и во второй раз? Я зажмуриваюсь и говорю “Три”.
Я осознаю, что совершила ошибку. Не следует нового удара. Не следует похвалы. Я слышу только мягкое рычание позади себя: “Неверно.”
А после Мастер проводит раскрытой ладонью по моей пояснице и приказывает: “Заново”.
Я снова начинаю считать, на этот раз сосредоточившись на цифрах. Даже боль от ударов отходит на второй план. Всё сужается до простого порядка действий. Шлепок. Один. Молодец. Шлепок. Два. Хорошая девочка. Шлепок. Три. Очередная похвала заглушается моим громким стоном. Шлепок. Четыре. Ты так хорошо справляешься. Шлепок. Пять. Мастер тобой гордится.
Теперь горят не только мои ягодицы, но и бёдра. Хвосты флоггера били и по задней стороне моих бёдер, но в меньшей степени, чем по ягодицам. Достаточно, чтобы я чувствовала, как места ударов пульсируют удовольствием.
Мастер снова спрашивает, какой цвет. Я хочу ответить до того, как он закончит вопрос. Зелёный, это должен быть зелёный! Я хочу ещё! Но его следующие слова останавливают меня, заставляя задуматься.
“Ты можешь выбрать ещё пять ударов, малышка, но тогда я не позволю тебе кончить. Или мы оставим нашу маленькую милую игрушку и продолжим играть с ней в следующий раз, а сейчас я дам то, что ты хочешь. Ты же не думала, что я не замечу, как ты возбуждена? Отсюда я прекрасно вижу, как твои соки стекают по твоим ногам.”
Его предложение будоражит меня. Дрожь достигшего пика исступления предательски прошивает моё тело. В погоне за счётом ударов я не заметила, как сильно возбудилась, даже если думала, что сильнее просто невозможно. Мастер прав. У нас ещё будет возможность поиграть со всеми игрушками. Но сейчас я хочу испытать оргазм. Я говорю ему об этом. Словами, как он меня и учил. Я прошу заставить меня кончить.
Мастер называет меня его милой храброй девочкой. Его ладонь снова касается моей поясницы и ведёт вверх по спине, пересчитывая позвонки. Он спрашивает, хочу ли я кончить на его пальцы. На его пальцы, которые держали плётку, удары которой он обрушивал на меня, заставляя стонать от восторга.
Это было бы потрясающе. Я выбираю его пальцы. Я слышу, что я хорошая девочка. Что это отличный выбор. Я хочу обернуться, чтобы посмотреть на Мастера, но он предупреждающе цокает языком. Приказывает снова закрыть глаза. И сосредоточиться на моём удовольствии. Я подчиняюсь.
Я чувствую его ладонь на внутренней стороне моих бёдер. Он мягко подталкивает мои колени, заставляя развести их шире. Его пальцы проходятся по моим складкам, собирая тёплую вязкую влагу. Он с нажимом ведёт ими к клитору, выводит плотные круги, заставляя меня стонать. Мастер просит не сдерживаться. Он хочет услышать мои хорошенькие стоны, он хочет знать, как мне хорошо.
Я подчиняюсь.
Когда я чувствую его пальцы внутри себя, я действительно перестаю себя сдерживать. Удовольствие захлёстывает меня с головой. Мастер спрашивает, хорошо ли это и какой цвет я хочу использовать сейчас. Я неистово бормочу “зелёный” вперемешку с “пожалуйста”. Веду бёдрами навстречу его руке, стремясь получить больше. Мастер снова говорит, какая я хорошая девочка. Я слышу влажные чавкающие звуки — моей смазки так много, что пальцы хлюпают, входя и выходя из моего тела. Мастер знает, какой нужно взять ритм, давление, под каким углом нужно согнуть свои пальцы, чтобы мне стало особенно хорошо. Второй рукой он поглаживает мои ягодицы, растирая горящую кожу. Я чувствую как оргазм приближается, как начинают дрожать мои ноги. Я крепче хватаюсь за спинку дивана, кусаю губы, но не прячу ни один из стонов.
Я слышу шёпот Мастера. Он приказывает мне кончить на его пальцы. Сейчас же. Я подчиняюсь.
Оргазм такой сильный, что моё тело трясётся, в голове белый шум, а под сомкнутыми веками пляшут цветные пятна. Я выкрикиваю “Мастер!”, не переставая стонать. Это хорошо, это так хорошо. Это лучшее из всего, что я когда-либо испытывала. Это ни с чем несравнимое удовольствие, сладко оттенённое ранее полученной болью. Крышесносный коктейль. Ах!
На какое-то время я перестаю следить за реальностью. Самое яркое ощущение — это как пальцы моего Мастера с громким влажным звуком покидают моё тело. Мне слишком хорошо, чтобы думать о чём-то ещё.
Я смутно осознаю, как он меняет мою позу, укладывая на диван животом. На мои ягодицы льётся что-то прохладное и маслянистое. Мастер объясняет, что это заживляющая мазь, которая поможет мне чувствовать себя лучше. Он напевает что-то успокаивающее, пока нежно втирает её в мою кожу. Я расслабляюсь ещё сильнее.
Меня приподнимают с дивана, устраивают в полусидячее положение. На мои плечи накидывают что-то мягкое. Я с готовностью укутываюсь в это, это оказывается тёплым халатом, и издаю какой-то невнятный звук, который сама не до конца понимаю. Но Мастер нежно шепчет, что он здесь, что он рядом со мной.
Я чувствую, как он обнимает меня, как его руки обвивают меня, защищая и укладывая удобнее. Я утыкаюсь лицом в его грудь, обнимая в ответ. И слушаю вкрадчивую похвалу и его размеренное дыхание. Я такая храбрая девочка. Я так хорошо справилась. Он так благодарен, что я у него есть. Я такая замечательная.
Постепенно все его слова превращаются в один успокаивающий тёплый гул, который убаюкивает меня. Я медленно моргаю. Это был потрясающий первый раз.